Разумов А.Б. (rasumov_ab) wrote,
Разумов А.Б.
rasumov_ab

Categories:

Анатомия геноцида.

.





Речка, небо голубое,
Это всё моё, родное,
Это Родина моя.


Всех люблю на свете я??





Архангельская губерния. Деревня Кереть. Сейчас и сто лет назад.

Это сделала совецкая власть.


Примечательное и очень понятное мне фото. Нашёл здесь.
http://ssmirnoff.livejournal.com/843107.html?view=11205987#t11205987




Занимаюсь металлопоиском. Штука затратная, требует много времени, денег и сил. Всё начинается с забавы, потом втягиваешься всерьёз. Быстро выясняется, самое важное в этом деле, – добыча и оценка информации, где стоит (или не стоит) вести поиск. Конечно можно, купив металлоискатель, пару раз пройтись по бабушкиному огороду. А что потом? Потом приходишь к неизбежному выводу – срочно покупать карты, от современных до самых старых и искать на них путём сравнения уничтоженные деревни, сёла и города.

Вот и езжу по таким убитым, разказаченным, выморенным большевиками деревням и сёлам, исчезнувшим ныне с современных карт.




Бывшая церковь. Этот населённый пункт пока ещё жив.



Стереть с карты населённый пункт очень просто – надо по факту объявить его нежилым. Тогда на картах после названия пункта появится отметка: (нежил.) Скажем, вот так: «Вязовка (нежил.)». Спустя время надпись на картах изменится: «ур. Вязовка». Картографы не дремлют. Это значит: «урочище Вязовка». Потом уберут и его. Сотрут уже окончательно, навсегда.

Однако материальные следы человеческого бытия не исчезают так быстро, как того хотелось бы хозяевам картографов. Процесс разделён на несколько этапов.

Сохранность населённого пункта зависит от даты и быстроты его убийства. И, конечно, удаления от других агонизирующих мест обитания людей: мародёров ещё никто не отменял. Встретилась одна деревенька, на удивление крепкая. Видно, как-то сразу там всё произошло. Сначала остались старики. Потом быстро все умерли. И деревня над ручьём, дворов на восемьдесят, стоит опустевшая, совсем без людей. Не лают собаки, не кудахчут куры, не играют дети. Штука в том, что сразу этого не понимаешь. Кроме отсутствия людей и животных, нет никаких видимых признаков катастрофы. Всё очень аккуратно: крылечки покрашены в коричневый цвет, стёкла и крыши целы, как будто люди недавно ушли. Вот только нет занавесок на окнах, и от столбов к домам не идут провода. И очень, очень тихо. Окна смотрят на тебя внимательно, вдумчиво.

Даже в жаркий, солнечный сентябрьский полдень дыбом встаёт шерсть.





125 километров разделяет две деревни. Где-то в России. Разницы нет.



Вообще населённый пункт как бы схлопывается сам в себя. После похорон родственники, помыкавшись немного, продают соседям сруб с землёй на дрова за тысячу рублей, это если сруб хороший, и вот уже летит веселый звон пилы над обречённой деревней. Затем приходит очередь и соседских домов. В одной из таких деревень, бывшем огромном селе Д. (Архангельское, население русское, две церкви, каменная и деревянная, ярмарка, базары, две школы: земская (с 1887 г.), и церковная школа грамоты (с 1897 г.) – всё это в 1900-м году) оставалось в прошлом году пятнадцать дворов. Церквей нет. Кирпичное здание почты (видимо, бывшая школа) заколочено. Карт не сохранилось. Масштабы села мне самому были неясны, пока не поговорил со старушками. Оказалось, что окраина деревни с пригорками за ней раньше была центром села, а сами пригорки – фундаментами церквей, которые со всех сторон окружали крестьянские усадьбы. Одна бабулечка на мою радость помнила, где точно в чистом сейчас поле располагалась «ярманка» с товарами и каруселями, на которой ей покупали сахарных «петушков» и справили первые детские ботинки. Более полукилометра находок. Вперемешку с монетами разных времён и номиналов кованые гвозди, пряжки, пуговицы, детали упряжи, элементы декора, разная металлопластика, кольца, кресты… Более полукилометра была ярмарка. Сейчас – два десятка старух. К Олимпиаде-2012 не будет никого.

Русские знали, где селиться. Прекрасное, очень живописное место. Старинное, богатое русское село. Для кого они зачищают от нас территорию?











Это деревни свежеистреблённые.

Вторая группа деревень - деревни, убитые сталинской коллективизацией. В то время сталинские псы убивали моего деда за анекдот, разсказанный в компании. Два месяца его пытали. Очевидно, он во всём сознался, так как 10 мая 1938 года по приговору тройки НКВД был казнён. Истребляли они нас по человечку, по семье. Эти деревни выглядят иначе. Контурами на земле ещё видны подсыпанные земляные фундаменты, и редко одна-две недобитые кирпичные стены, между которыми цветут фруктовые деревья. Но срубов нет совсем. Ходить неграмотному человеку в одиночку опасно, поскольку погреба ещё не провалились.






5 декабря 1931 года, в разгар важного иудейского праздника, согласно подписанному лично Сталином приказу о взрыве Храма Христа Спасителя, нажимавший на кнопку Лазарь Моисеевич Каганович торжественно заявил: «Сейчас мы задерём подол матушке-России».

Что-то наводит меня на мысль, что всё у них удалось.













Наибольший интерес для нас представляют деревни, убитые большевичками в 20-х. Они лишены совецкого мусора: лежащих слоем водочных пробок с клеймами сталинско-горбачёвских заводов СССР, дающих чёткий положительный сигнал и забивающих сигналы более слабые, лежащие внизу, а потому самые для нас интересные. Приходится рыть всё подряд, что резко снижает скорость поиска.

Народ пьёт, говорите? Кто же виноват: врач или шприц?











Деревни, убитые в 20-х, выглядят по-другому. Бывшие дома бывших граждан Российской Империи – это сейчас потерявшие контуры земляные холмики с воронкой посередине, из которой иногда торчит бревно, густо поросшие крапивой. Внутрь лучше не наступать. Вокруг уже не осталось ничего, хоть отдалённо напоминающего о проживании здесь человека. Только холмики с крапивой. Рядом ручей или ключ с удивительно чистой водой. Как всегда, красивейшая местность.







В такой местности погиб мой прадед. Священник Алексей Иоаннович Разумов.
1/14 июля 1918 года он был взорван большевиками в своём доме вместе с сыном Николаем. За три дня до убийства Царской Семьи. Погиб как Царь-освободитель.

Досталось моей семье. Два других прадеда умерли от голода в 1921.

Дело было так. Три большевичка дивизии Тухачевского с оружием ввалились к нему в дом и потребовали выдать им церковные ценности. Паства предупреждала его раньше, когда он ходил пешком через лес на службы: «Батюшка, будьте осторожней. Берегите себя». Не внял.

После безуспешных попыток вразумить негодяев, он голыми руками вышвырнул всех троих из дома. Здоровый был мужик. Тогда они кинули бомбу ему в окно. Дома в это время было два сына – Николай и Леонид. Не растерялся, схватил в охапку Леонида, и через раму и стекло вышвырнул на улицу. Погиб вместе с сыном Николаем. Леонид остался жив.
Дедя Лёня – был изумительный человек. Великолепный разсказчик, большая умница. В минуту из валяющейся под ногами коряжки мог сделать ножом собачку или уточку настолько хорошую, что хранилась потом в сервантах десятилетиями.
Алексей Иоаннович и Николай были похоронены в церковной ограде. Когда в 60-х на месте бывшей церкви и могилы бывшего священника большевички затеялись сделать клуб с танцами, приехала бабушка и перехоронила отца и брата на новом кладбище. Дожила.


Завтра девяносто лет, как они убиты.





Погиб так же, как Царь-освободитель.

За три дня до казни Царя-искупителя.

"Все, значит, венцы, кровью достигались".

Г.Е. Распутин.


Крапива двудомная - непременный атрибут бывшего человеческого жилья. Если где-то увидите ямку с крапивой, знайте, здесь стоял дом и жили люди. Если в глухом лесу увидите крапиву, растущую в линию, знайте, раньше здесь была дорога - просёлок или тракт. Удивляет прицепистость этой травы к человечьему жилью. Одну деревню перенесли на другое место при Екатерине, четверть тысячелетия назад. С тех пор землю ежегодно пахали, забросив совсем недавно. Запахали всё, не оставив от ям и следа. И вот в конце бывшей «улицы» нахожу три небольших куста крапивы, растущие через равные промежутки в линию. Понимаю, вот здесь стояли дома. Два с половиной века назад.

Через сто лет в густой крапиве китайцы с таджиками будут играть «в русских». Крестьянам, молившимся в этих церквах, тоже не думалось о подобном. Всё впереди.




Крыша монастырской кельи женского З. монастыря. В 1918-м, согласно сложившейся практике, чекистами был разстрелян в упор пасхальный крестный ход этого монастыря. Раскопок никто не ведёт. В одной и той пыли валяются медные напёрстки и медные гильзы. «Сейчас мы задерём подол…»








Стена кельи монастыря, разбираемая современными колхозниками на кирпичи.
Полгода назад, осенью-2007, всё было цело. 1,5 кубометра. Стебли крапивы.







Чай-трёхминутка. Куда там вашим турбо-офисным электрочайнегам. Нам некогда, находки ждут.







Фотожаба. Собирательный образ собирателя древностей.
Tags: Поиск
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 34 comments